Анатолий Гусев (gusev_a_v) wrote,
Анатолий Гусев
gusev_a_v

Categories:

Рассказ, записанный со слов одного из участников о пугачевском бунте

В социальных сетях мне доводилось читать дискуссию об этом рассказе Верхоланцева. Дескать, Верхоланцев сочинил то, что он был полковником у Пугачева. Я этого не знаю. Однозначно могу утверждать лишь то, что версия которую опубликовал Даль в "русском слове" в 1856 году существенно отличается от представленной ниже, которая распространилась в 90-е годы, а позже была опубликована в "Уральском следопыте"...

___________________



«8-го января 1774 года мы в первый раз услыхали о приближении Пугачева. В то время я был горным писчиком и имел в своем распоряжении до 500 человек, которые работали в рудниках. Разсказы о поступках Пугачова, об его ненависти к помещикам и боярам везде возмущали народ против начальников. В команде моей также нашлись отважные: заговорили, зашумели, перестали слушаться и грозили мне смертью, «как скоро будет сюда, — говорили они, — великий государь». Один из них даже бросил меня в рудную яму. Я был принужден бежать от моей команды; заводские прикащики спрятались в лесу, откуда после уехали в город Екатеринбург.

Ночью на 18 января я спрятался в деревне Крылосове у своего шурина. Около полуночи прискакали в деревню разъездные с ружьями и нагайками. Из них один был мой зять из деревни Черемши: он дернул меня нагайкой; я вспрыгнул с постели. Меня взяли, прицепили к стремени и дорогой от Крылосовой до Черемши вели, как преступника.

По утру, 18-го января, приехал на Билимбаевский завод последователь Пугачева, полковник Иван Наумович Белобородов, отставной канонир Кунгурскаго уезда, Богородскаго села, знавший истиннаго Петра III. Мне велели явиться к нему на завод. На квартире у прикащика, Антона Ширколина, я упал пред ним на колена и просил прощения.

— Бог и великий государь прощают тебя, — сказал он. На нем был белый мужицкий тулуп, а за поясом висела сабля. Узнав, что я имел, команду в 500 рабочих, он приказал мне на другой день выставить их во фрунт и сделать им перекличку по горным спискам.

В шайке Белобородова находился тогда товарищем ему Кунгурского уезда татарин Алзафар, ревностный слуга Пугачова. Он первый провозглашал на сборищах: «Питер Педорович! Питер Педорович!». Кто при этом оказывал малейшее сопротивление, того он жестоко наказывал нагайкой. Звание старшин и походных сотников несли на себе Осокинскаго завода служители, ребята бравые, первые последователи Белобородова. Все они были одеты по-казацки, с саблями на поясе. Белобородов приобретал доверие своею трезвостью и кротким нравом и более любил раскольников, что делал и сам Пугачев, будучи злым раскольником.

Ночью я выстроил 500 человек в одну линию против квартиры полковника и ждал разсвета. Белобородов встал рано, ему доложили обо мне, и я тотчас был допущен.

— Что, любезный друг, исполнил ли мой приказ? — спросил он.

— Исполнил, ваше высокородие!

— Хорошо.

Он встал со стула, надел лисий малахай (шапку) с ушами и вышел к моей команде. Все умолкли. Белобородов осмотрел всю линию и выбрал до трех сот человек для себя; остальных не принял за малолетством и другими недостатками; скомандовал фрунт, выдернул свою саблю и обернулся к старшинам и сотникам, которые мгновенно последовали его примеру.

— Поздравляю тебя походным сотником, — сказал он мне, — а вас, ребята, с товарищем!

Я поклонился. Меня тотчас остригли по-казацки и дали мне саблю.

В этот день в народе было большое волнение. Мастеровые и крестьяне в пьяном виде бушевали по улицам. Конторские бумаги и архив вынесли на площадь и сожгли.

Кроме рудных рабочих, многие, кто по воле, кто из страха, пристали к шайке Белобородова. В числе их были и служители. Из них Герасим Стражев состоял при полковнике секретарем; другие исполняли иныя должности. Служитель Поркачев поступил также в сотники.

Из Билимбаевскаго завода мы пошли на Васильевский (Шайтанский), где нас встретили с хлебом и солью. Белобородов занял дом заводчика Ширяева. Тут я учил его писать имя: Иван Белобородов, моею рукою водил его руку.

В этом месте произошла первая баталия: из Екатеринбурга пришла команда мастеровых под начальством капитана Ярополцева. Мы разбили ее и взяли 60 пленных, из коих полковник наш двоих повесил, двоим головы отрубил на плахе, четверых плетьми застегали, а остальных постригли в казаки. При этой баталии Белобородов удивил нас своим искуством стрелять из пушек.

На другой день сотник Поркачов отряжен был с командою на Утку Демидову, но был разбит одним из офицеров от царицы и попался в плен. Получив о сем известие, Белобородов двинулся на помянутый завод, но возвратился без успеха.

Пользуясь удалением нашего полковника, шайтанцы, подкрепленные екатеринбургскою командою, взбунтовались и сожгли его квартиру. Мы удалились, пошли на Сергинские заводы, ныне принадлежащие господам Губиным, а оттуда на Кослинский завод, направляясь к Оренбургу. На этом заводе приводили жителей к присяге. Потом пошли в Богорятскую слободу, где стоял другой полковник Пугачова, Самсон (фамилии не припомню), также безграмотный. Здесь оба полковника соединились, но нас разбили, и команда разбежалась. Кослинский мужик увез Белобородова на Саткинский завод. Мы уже не являлись к нему после. Тут мы взяли Пасху, сожгли завод и отправили рапорт к Пугачеву в Берды, под Оренбургом, где стоял самозванец. Тут же мы узнали, что его разбил князь Голицын.

Из Сатки мы поспешили к Пугачову и нашли его под Магнитною крепостью. Здесь явились к нему три полковника, два уже известные вам, а третий шел из Сибири. Мы издали увидели, как Пугачев с своими наездниками разъезжал по степи за крепостию. Он принял нас за неприятелей, потому что мы шли стройно (он не ходил стройно), и послал узнать о приближающейся силе. Посланные донесли ему, что идут его полковники. Он подъехал к своим палаткам, поднял знамя и ждал дружины: мы преклонили ему свои знамена.

При первом взгляде на мнимаго царя я не верил глазам: я видел портреты истиннаго Петра III и, сравнивая черты того и другаго, нашел много несходства. Скоро я узнал в нем обманщика, но оставить его не смел и боялся подать повод к малейшему подозрению.

Пугачов был средняго роста, корпусный, в плечах широк, смугловат, борода окладистая, глаза черные и большие. На нем была парчевая бекеша, род казацкаго троеклина, сапоги красные, шапка зделана из покровов церковных, пограбленных его приверженцами, большею частию раскольниками и яицкими казаками. Голос Пугачова несколько сиповат. Сам он речист и деятелен.

Во время разъезда Пугачова по улице в Магнитной крепости, когда ее взяли, одна женщина выстрелила в него из окна и ранила в правую руку. Ее изрубили. Раненый самозванец не мог сидеть верхом: он ездил в коляске.

Из этой крепости пошли в Троицкую и взяли ее, но скоро оставили, потому что за нами шел от царицы генерал Декалонг. Передовая его колонна настигла нас. Меня окружили солдаты, сбили с коня, но я не оробел, бросился на одного из них, проколол его пикою и на коне его ускакал.

Опасаясь вторичнаго поражения, Пугачов бежал на Красноуфимск. Здесь остановила нас команда от царицы под начальством капитана Попова. Завязалась жаркая баталия и кончилась ничем. Меня ранили.

Из Красноуфимска взяли влево и пришли в Осу. Город этот был под командой майора Скрипицына. Для охраны от самозванца его укрепили деревянным заплотом; с навесов и с батарей, устроенных внутри крепости, жарили в нас картечью, бросали каменья, лили на нас горячую воду, смолу и масло. Пугачов скомандовал своим, и тотчас навезли огромные возы соломы в несколько рядов, спрятались за них, начали стрелять да подвигать вперед, и наша взяла. Из крепости перестали стрелять; все жители собрались, тихо зазвонили в колокола и отворили ворота. Но еще прежде обезоруженные солдаты, распустив волосы по плечам, уныло шли к нам; тут же сняли с них мундиры, остригли и одели по-казацки. Майор Скрипицын сдался пленным и следовал вместе с поручиком Минеевым, бывшим под его командою, за Пугачевым до пристани Рождественскаго завода господина Демидова; он принял веселый вид, разъезжал и советовался с Пугачевым. Это было в июне.

Пугачов со всею шайкой переправился на другую сторону Камы. Скрипицын, с поверенным князей Голицыных, Клюшниковым, ночью отправили письмо по Каме в Воткинский завод к исправнику Алымову, уговаривая его вооружиться против Пугачова, потому де что самозванец сей находится у них почти в руках. Поручик Минеев, проведав заговор, открыл измену: посланных догнали на Каме. На следующий день Пугачов повесил Скрипицына и повереннаго. Поручик, доказавший свою верность самозванцу, зделался его любимцем.

Из Рождественской пристани пошли вниз по Каме на Воткинский завод. Здесь нам не сопротивлялись: начальники завода оставили его без защиты. Управляющий скрылся в одной отдаленной избе. Полковник Грязной, поставленный охранять завод, засел в пруд, выставя немного голову. Нашлись люди, которые тотчас указали нам обоих: управителя сожгли в избе, обложив ее соломой, Грязного повесили.

Отсюда ушли мы на Ижевский завод, где встретили нас хлебом и солью. Прошли тихо и смирно.

В это время нас набралось до 5 000; Пугачов решился итти на Казань. Пришли и стали на Арском поле. Пугачов написал манифесты и послал в город. Казанцы издевались над его посланиями. На другой день мы двинулись на Казань. Погода предвещала нам успех: ветер дул прямо на неприятеля. Завязалась резня страшная; густой дым пошел прямо на город, наши били неприятеля с вала; вошли в город, зажгли его. Человек 15 храбрецов уже ворвались было в крепость, но их там заперли. Вокруг крепости все жгли и грабили. Пугачов хотел задушить головнями засевших в ней. Разграбили монастырь и игуменью с монахинями вывели на Арское поле. Разбили тюрьму и освободили арестантов; здесь заключены были жена и сын Пугачова.

В числе добычи вывезли на Арское поле 15 бочек вина: самозванец любил угощать дружину после всякой победы. Настала ночь; развели огни, составились шайки по полкам; началась попойка. Пугачов сам разъезжал по стану. Говор и песни не умолкали до полуночи, но едва затихли, как раздалась тревога. Михельсон, занимавший село Царицыно, напал на пьяных. Кто куда мог, давай Бог ноги! Много тысяч и вся наша артиллерия взята победителем.

На другой день опять сражение: дым пошел в нашу сторону, нас сбили с поля. 5 000 человек, под начальством Белобородова, были отрезаны и взяты в плен, не исключая начальника. Пугачов, разбитый под Казанью, бежал с остальною шайкой вверх по Волге, в Сундырь. Обезоруженных пленников подполковник Михельсон стал отпускать по домам и велел находившемуся при нем Гавриле Владимирову, знавшему лично самозванца и некоторых его приверженцов, осматривать отпускаемых пленников. Гаврила Владимиров был служитель Сергинскаго завода; сначала служил Пугачеву, был с Белобородовым в Саткинском заводе, оттуда ездил с рапортами к Пугачеву, после перешел к Голицыну, а потом к Михельсону. Осмотр делали с тем, не найдут ли между простыми мужиками какого-нибудь из соумышленников Пугачова; Гаврила узнал Белобородова: его схватили с дочерьми, бывшими с ним в походе. После, как слышно было, Белобородов увезен в Москву и там казнен.

Сундырь сожгли и разграбили за то, что жители его погрузили барки в воду, чем и затруднили нашу переправу за Волгу.

От Сундыря направились мы мордовскими и черемискими деревнями. Жители их более всего жаловались на попов за их поборы, и видя, что Пугачов не щадил их, они сами тирански управлялись с ними: вешали на ворота и иными средствами мстили за себя.

В Курмыше на Суре, близ Алатыря, на одном острове человек до 200 бояр со своими людьми и пожитками укрылись от нас, вооружась, впрочем, кто чем мог, на случай опасности. Завидев нас, крепостные люди связали их и выдали нам: их кололи пиками, а младенцев о землю хлестали.

Алатырь взяли. Оттуда пошли в Саранск. Здесь самозванца встретил архимандрит монастыря Саранской пустыни с крестом. Пугачов ездил в обитель его обедать. После князь Голицын повесил архимандрита.

У этого города в стан Пугачова привезли генерала Цыпликова с женою, двумя дочерьми и малолетним сыном. Их казнили позорно: жену и детей повесили, а Цыпликову отесали бока, и когда он упал, то в рот вколотили кол.

Оттуда прошли чрез Пензу в город Петровен, где встретили нас без боя; но мы, боясь Суворова, пошли в Саратов. Здесь на лугу, у берега Волги, произошла сильная баталия между жителями и гарнизоном. Солдаты преклонились Пугачеву, а предводители их бежали в Царицын. Мы же, преследуемые Суворовым, пошли в Дубовки. На пути явились к Пугачеву донские казаки в числе 500 человек с полным вооружением, снарядами и блестящими пиками. Самозванец принял их с великою честию.

В городе Камышине распустили тюрьму и разбили винный подвал. До 600 бочек пролили; пить не давали. Арестанты черпали пролитое вино ушатами, шляпами, пили нападкой и в пьяном разгуле дебошировали по городу. Но мы не смели долго оставаться тут; пошли на Царицын, дали один выстрел в Московския ворота и, не останавливаясь, пошли на Астрахань. Не дошед до Черноярска, остановились ночевать. Михельсон шел за нами и ночью приблизился версты на три. У нас в это время было до 60 орудий и войска до 60 000 человек. Утром, на заре, сошлись две противныя стороны, завязалась жаркая баталия. Вновь присягнувшие самозванцу, донские казаки, оказались изменниками: главныя орудия наши они заколотили и изрубили лафеты. Разбитый Пугачов бежал в Черный Яр с 6 человеками из своих соумышленников; они все переплыли за Волгу и спрятались в камыш, между Волгой и Яиком, в Узени. Товарищи его, видя всю превратность судьбы, связали и привезли его, сначала в Яицкую крепость, а потом в город Симбирск, где находились тогда Суворов и Панин. Заковав руки и ноги, самозванца посадили в железную клетку и отослали в Москву».

К этому любопытному разсказу о действиях самозванца очевидец Верхоланцев присоединил несколько слов о самом себе.

«Я уже сказывал, что на Билимбаевском заводе полковник Белобородов пожаловал меня в походные сотнкки: в этом чине служил я до 7-го августа 1774 года, был почти во всех баталиях, сперва с Белобородовым, потом с самим Пугачевым и слыл отважным наездником. При сражении близ Красноуфимска я был ранен; здесь, недалеко от моей родины, я думал было бежать от самозванца, но не мог, боялся Пугача, который велел смотреть за мною и раненаго меня возили на телеге. С другой стороны грозила другая беда: окрестности Красноуфимска и Кунгура были заняты солдатами и вооруженными мужиками под начальством капитана Попова. Я слышал, что он не дает потачки нашему брату.

Под Осой я не мог еще быть в баталии и сидел в обозе. Но под Казанью я уже был здоров.

В Саратове пожаловал меня Пугачов в полковники третьяго Яицкого полка. Это произошло следующим образом: 7-го августа 1774 года, в день моего ангела, я решился поднести Пугачеву 15 яблоков. У палатки его меня остановили, чтоб доложить ему. Я стал на колени и поставил на голову блюдо с яблоками. Когда вышел самозванец, я закричал: «Здравия желаю, ваше императорское величество!». Самозванец спросил, как меня зовут, и велел справиться в святцах, не обманываю ли я его. Потом возвратился в шатер, и вскоре вынес на том же блюде 15 аршин кармазиннаго сукна, столько же золотых и нужные знаки для мундира полковничьяго, поставил мне на голову и сказал: «Поздравляю тебя полковником третьяго Яицкаго полка». Я поклонился. На другой день мундир мой был готов, товарищи меня дарили и поздравляли.

По разбитии самозванца под Черным Яром, я в числе многих был взят и отослан на суд в Москву.

В Москве не столь важных соучастников Пугачова казнили и вешали по жребию; а жребии были в виде билетов, надписаны: «казнить, простить», свернуты в трубки и перемешаны.

Мне достался жребий «простить» и несколько нагаечных ударов в спину».

Горный писчик Верхоланцев

Сообщил Н.Попов.

Чтения ОИДР. № 1862, кн. 3.


___________________________

PS: К этому стоит добавить, что самую раннюю версию рассказа Верхоланцева о Пугачеве, которая значительно отличается от вышеизложенной, можно прочитать в сборнике «Русская беседа». IV., 1856 г. За авторством Даля В.И.
Tags: Пугачев, Урал, краеведение, пугачев
Subscribe

Posts from This Journal “пугачев” Tag

  • О вольности казачьей...

    Памятник в станице Зимовейской (Пугачевской) У современного обывателя существует стереотип о казаках, как о людях вольных, в…

  • Пожар народной смуты: сожжение Шайтанки

    В старой деревянной России пожары были не редкостью. Вряд ли на Урале найдется старинный населенный пункт, который за свою историю не выгорал бы…

  • О роли личности в истории...

    У маршала Александра Василевского в мемуарах есть такие строки: «Быстро закончив дела, я через несколько минут уже сидел рядом с Борисом…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments