gusev_a_v

Category:

"Братские войны" о которых не знают финны

В начале XX века финны несколько раз шли в атаку, начиная войну против российских большевиков. Эти войны можно назвать и «скандинавскими», ведь в них участвовали сотни шведских и датских добровольцев. Датчан было даже больше. Тем не менее вы, вероятно, никогда не слышали об этих войнах — и не случайно, — пишет шведская Aftonbladet.

Политизированная тишина вокруг некоторых эпизодов истории — основа официальной культуры памяти в Финляндии.

И «братские войны» 1918-1922 годов не стали исключением.

Активное участие в них шведов — одна из множества неожиданностей, с которыми мы сталкиваемся в посвященной этим войнам книге «Дикий восток» (Villi itä), написанной выдающимися финскими историками Аапо Роселиусом (Aapo Roselius) и Оулой Сильвеннойненом (Oula Silvennoinen). Книга заполняет зияющую пустоту в современной истории Скандинавии.

«„Братские войны" никогда раньше не изучались в европейском контексте, и особенно мало внимания уделялось участию в них такого количества шведских и датских добровольцев», — говорит Сильвеннойнен, доцент-историк Хельсинкского университета.

В Швеции о «Братских войнах» 1918-1922 годов тоже знают очень мало. О них даже не упоминается в Национальной энциклопедии. Да и в Финляндии о них мало известно.

«Большинство финнов знают только то, что „братские войны" были, — и на этом все», — говорит Сильвеннойнен. Об их ходе общественности почти ничего не известно.

«Братские войны» начались на фоне Первой мировой войны и большевистского переворота в России. Российское Великое княжество Финляндское в 1917 году обрело независимость. С января по май 1918 года в стране бушевала гражданская война между белыми и социалистами-красными.

Правые зачитывались составленным в XIX веке националистическим эпосом «Калевала». Благодаря этим сказаниям о древних героях родилась мечта об огромной Великой Финляндии — и планы по завоеванию земель на востоке.

«„Братские войны" уходят корнями в финскую военную истерию и культуру войны», — говорит Аапо Роселиус, доктор философских наук и историк Хельсинкского университета.

Возникновение независимой Финляндии сопровождалось милитаризацией финского общества.

«Прославлялись битвы и смерть. Финляндия должна была расти и становиться могущественной. Так возникла идея о Великой Финляндии».

Финская идея пойти войной на восток и напасть на большевиков нашла мощный отклик в Швеции. Финскую гражданскую войну и «братские войны» можно назвать рождением современного шведского правого экстремизма. Но идея о Великой Финляндии в то же время была связана и с проблемами для шведов, ведь будущие финские границы расширились бы не только в сторону завоеванных российских территорий. Великая Финляндия также хотела присоединить к себе финноязычные районы Северной Швеции и Норвегии, Эстонию и даже Венгрию.

«Наиболее грандиозные планы по созданию Великой Финляндии часто озвучивались по вечерам за столом в ресторане», — рассказывает Роселиус. Сторонники этой идеи считали, что все финно-угорские народы должны быть собраны под крылом великой финской державы.

В марте 1918 года, в самый разгар жестокой финской гражданской войны, Финляндия сформировала корпуса добровольцев, которые атаковали Россию («Экспедиция в Беломорскую Карелию»). Цель заключалась в завоевании территорий вплоть до Белого моря. Эти районы Карелии никогда раньше, даже во времена шведского великодержавия, не принадлежали Финляндии. Однако Финляндия считала, что финны и карелы — родственные, или «братские», народы. Отсюда и пошло название «братские войны» (Heimosodat). Считалось, что карелы сами жаждали попасть под власть финнов.

Но на самом деле отношение жителей Карелии к финским оккупантам было неоднозначным. Некоторые ликовали, другие предпочитали остаться в составе России под управлением большевиков. Большинству же было все равно, какие придут «господа», — итог, по их мнению, был бы одинаковым. К осени 1918 года финская оккупация потерпела крах, и корпуса добровольцев отправились домой.

Зато в ноябре 1918 года Финляндия обратила свой взор на Эстонию, чья освободительная война против России также стала частью «братских войн». Финляндия сформировала добровольческие войска, насчитывающие 4 тысячи человек. Их доставили в Эстонию, которая, как утверждалось, хотела вступить в союз с Великой Финляндией.

Именно во время этих финских наступательных операций в рамках «братских войн» на сцену вышли первые крупные добровольческие войска, состоявшие из шведов. Одного из ведущих шведских офицеров и правых экстремистов звали Мартин Экстрём (Martin Ekström, 1887-1954). Его имя хорошо известно исследователям нацизма. В 1930-х годах он возглавил шведскую нацистскую партию Национал-социалистический блок. Но в 1918 году нацизма еще не существовало. Финляндия сделала Экстрёма командиром, и он повел своих людей на фронт.

«Мартин Экстрём стал командующим финского добровольческого корпуса, — рассказывает Роселиус. — Изучая источники времен „братских войн", я часто вижу, что шведы занимали высокие позиции».

По словам Роселиуса, Экстрём был личностью необычной.

«Он наслаждался хаосом. Он прибывал со своими шведскими солдатами на место действий и сразу шел в атаку. Похоже, никто из финского военного руководства не знал, что он делает. Когда война хорошо организована, такое поведение военного лидера просто немыслимо. Тут нужна хаотическая обстановка. Но Экстрёма превозносили как героя, и в Финляндии он прославился даже больше, чем в Швеции».

Другим шведским командиром во время «братских войн» был Карл Мутандер (Carl Mothander,1886-1965). Изначально Мутандер изучал юриспруденцию в Упсале. В 1918 году он встретился с Густавом Маннергеймом.

«Мутандеру удалось заинтересовать Маннергейма, ему дали звание майора, и было сформировано боевое соединение из шведских добровольцев. После «братских войн» он обзавелся имением в Эстонии и стал соседом командира датских добровольцев — офицера Рихарда Густава Боргелина (Richard Gustav Borgelin).

А вот с соотечественником Мартином Экстрёмом Мутандер, похоже, соперничал. «Экстрём терпеть не мог Мутандера и называл его солдат „шведскими отбросами"».

Для «братских войн» были характерны массовые казни, пьянство и военные преступления. Шведы в этих безобразиях активно участвовали.

«Эти военные действия были совершенно хаотичны, контроля не было никакого, — рассказывает Роселиус. — Воюющих патологически опьяняла война, атмосфера царила самая мрачная. Корпуса добровольцев постоянно прибегали к традиционным для финской гражданской войны массовым казням. Например, захватив в 1919 году Нарву, они начали „чистить город". Финны выстраивали военнопленных вдоль стен и расстреливали. Кроме того, в тот раз они чуть не захватили командующего Красной Армией Троцкого, но ему удалось улизнуть».

«Братские войны» продолжились так называемой Аунусской экспедицией, которая вылилась в финскую оккупацию карельского Поросозера. В 1920 году Финляндия заключила мир с Россией. Тартуский мир стал успехом Финляндии, потому что в результате нескольких наступательных операций ей удалось захватить Петсамо (Печенгу) на побережье Северного Ледовитого океана.

Тем не менее финские крайне правые все равно называли этот мир «постыдным», и их усилиями «братские войны» продолжились: Финляндия снова и снова атаковала Карелию и Ингерманландию, и лишь в 1922 году у нее перестало хватать на это сил — по крайней мере временно.

А в 1930-х годах у «братских войн» появилось идеологическое продолжение, когда мощное финское фашистское Лапуаское движение вновь обратилось к идеям о Великой Финляндии. Сочувствующий ему Маннергейм тоже в этом участвовал. Но во время Советско-финской войны 1939-1940 годов ситуация оказалась противоположной — на этот раз Финляндию атаковал Советский Союз. Финляндия выжила, однако недоверие между двумя странами только усугубилось.

Летом 1941 года вновь наступила очередь Финляндии вести наступление на восток, на этот раз в союзе с непобедимой нацистской Германией. Ветеран «братских войн» генерал Пааво Талвела (Paavo Talvela) еще весной заявил, что «на победу немцам потребуется две недели после вторжения. Нет никаких сомнений, что Финляндия может поучаствовать в этом приключении». В результате в 1941 году началась «война на уничтожение», во время которой жизни людей, военные законы и конвенции не ставились ни во что. Мечта о Великой Финляндии воплотилась в жизнь, когда страна «оси» Финляндия захватила «пространство для жизни» на востоке. В 1941 году Маннергейм сказал: «Карелия восстает. Ее батальоны присоединяются к нашим марширующим рядам. Свободная Карелия и Великая Финляндия поднимаются перед нашими взорами из водоворота всемирно-исторических событий!»

Это прозвучало, словно прилетевшее из прошлого эхо «братских войн».

Но силы союзников победили братьев по оружию Гитлера и Маннергейма. «Братские войны» превратились в щекотливый и неприятный момент, который отправили в избирательное, хорошо спланированное и политизированное забвение, после Второй мировой войны ставшее очень характерным для финского подхода к истории.

Наконец, через сотню лет, «Братским войнам» уделено заслуженное внимание в книге Сильвеннойнена и Роселиуса. Политизированное замалчивание финской истории XX века продолжается и сейчас (как и современной России, Финляндии трудно подходить к этому вопросу научно). Но благодаря таким мужественным историкам, как Сильвеннойнен и Роселиус, в темноте забрезжил луч света.



Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.