gusev_a_v

Categories:

Поморье: исконная Русь

Один из красивейших уголков Русского Севера - Терский берег Мурманской области, к северу от Белого моря противолежащий всем прочим историческим "берегам". Это про такие места Борхес писал, что "здесь оказываешься в мире более древнем и более надёжном" - по сравнению с Карелией или Онегой "земля Тре" небогата на расписные избы и высокие срубные церкви, однако здесь как нигде сохранился дух и уклад поморов.

В приморских деревеньках нет причалов, да и глубина, наверное, не та, поэтому с борта пассажирского теплохода "Клавдия Еланская" нас забирал карбас. Местные могут пугать, что если тут нет родственников - то в лодку не пустят, и вообще её надо заказывать заранее по каким-то телефонам сельских служб, которых в интернете нет. Туристам не сложно в это поверить - ведь обычно билет на "Клаву" берётся без выхода на берег. Может когда-то кому-то тут высадиться правда не удалось, но в нашем случае из 6 пассажиров было 4 туристов и 2 дачников, все с изрядным барахлом, и карбас ради нас исправно сделал два или три рейса. По сумрачным волнам мы зашли на причал в устье Чаваньги:

Дачники остались ждать местных, чтобы те помогли им донести багаж, а молодая велопара из Полярных Зорь начала седлать своих "железных коней". План и у нас, и у них был похожий - в Чаваньге поспать до утра, а потом двигаться в сторону Кузомени, до которой 60 километров вдоль моря. Только велосипедисты думали поставить палатку и домчаться до парома за день, мы же хотели переночевать в капитальном доме и идти пешком. Поморы с карбаса на вопрос "есть ли тут заброшенные избы?" предложили определить нас "в аптеку":

К которой мы и пошли по сельской улице. Кадры сняты днём, но здесь в середине июля ночь достаточно светла, чтобы глаз различал все те же детали. Деревянный тротуар, мелкие избы с обшивкой из раскрашенных досок, колея квадроцикла - так выглядит поморское село вне дорог:

У речки - колодцы с вкусной прозрачной водой, а на том берегу гора Седловина. Чаваньга стоит южнее полярного круга, но в разгаре полярного дня Солнце как бы прокатывается по вогнутой вершине:

Впереди - церковь Михаила Архангела (1863), вроде бы восстановленная на первоначальном срубе, хотя внешне абсолютный новодел. Батюшки в ней сейчас нет, службы проходят редко, и хотя дверь не заперта, тропа к ней от калитки едва натоптана.

Аптекой в Чаваньге - ближайшее здание к церкви. Я ожидал увидеть заброшенный деревянный дом с тенями давно содранных букв "АП I FКА", где мы разложим спальники на последних не содранных досках. Но "аптека" оказалась вполне обычной избой с маленькими сенями и затхлой комнатой о печке и 4 койках. На самом деле здесь - неофициальный гостевой дом, в котором после некоторых гостей остаётся крепкий аптечный запах, а местные хаживают к ним лечиться традиционным русским снадобьем от всех бед. Нас поселили бесплатно с условием уйти пораньше с утра и не расстилать кровати - вечером тут ждали группу на квадроциклах. Позже мы общались с этой группой, и туристы упомянули, что цену за ночлег в "аптеке" "лучше вам не знать!". Мы же ночевали бесплатно, и ещё по давнему визиту в Варзугу я запомнил это свойство Терского берега. Пожалуй, это правда, что к туристам у местных "доллары в глазах", вот только турист - он на джипе приезжает или на заказанном грузовике, на общественном же транспорте сюда приходят гости. В "аптеке" мы чуть не устроили пожар из-за неисправной плиты, но этим ночлегом поморы нас здорово выручили - с утра на добрых три часа зарядил тяжелый и холодный дождь:

Весь Терский берег за Варзугой - это 8 деревень: Устье Варзуги, Чаваньга, Тетрино, Стрельна, Чапома, Пялица и входящие уже в Ловозерский район Сосновка и Поной. В иных постоянного населения нет вовсе, в большинстве не наберётся и двух десятков жителей, и только Чаваньга и Чапома - местные мегаполисы, в которых живёт по 60-80 человек, а "на глаз", за счёт сезонных жителей, и того больше.

Большинство терских деревень начинались как тони (промысловые станы) и солеварни крупнейших монастырей Русского Севера. На некоторых тонях, однако, поморы начинали жить круглый год, таким образом превращая их в хутора. Обжившись, их хозяева привозили ближнюю и дальнюю родню и друзей, и вот уже хутора вырастали в деревни и сёла. С развитием дорог у сёл появлялись заводы, станции, лесхозы, на которые ехал народ с многолюдного юга кто под конвоем, кто за длинным рублём - так строились города, в большинстве своём уже при Советах. И чудо Терского берега - именно в том, что здесь этот процесс застрял на середине: за Умбой по-прежнему лежит край сезонных тоней, над которыми господствуют редкие и почти чисто поморские селения из просоленных изб, вжатые в скалы ветрами.

Чаваньга здесь одна из самых молодых - она не застала ни волости Тре на северном краю Новгородской республики, ни карательной экспедиции опричников 1568 года, известной как Басаргин правёж. Лишь где-то в 17 веке в устье Чаваньги появилась тоня, добывавшая сёмгу, а к началу ХХ века здесь уже стояла крупное село, где 1897 году даже школу открыли. Быт дореволюционной Чаваньги был суров в своей прямо-таки допетровской архаичности: здешние плотники не держали пил и лишь богатейшие из поморов заказывали доски в Архангельске, маленькие избы долгими полярными ночами освещались лучиной, а сахар лишь по воскресениям клали в травяной чай, заваренный единственным в селе самоваром. Однако в той Чаваньге жило 300-400 человек, то есть в разы больше, чем ныне:

Впрочем, даже сильно ужавшись, Чаваньга скорее радует глаз, чем нет. На Севере труднодоступность деревень играет им скорее в плюс - народ больше полагается на свои силы, чем на ПАЗик до стойки охранника в районном "Магните". В заброшенный дом нас не пристроили просто потому, что их тут как будто и нет - думаю, на этой фразе ушам не поверит любой, хоть раз в жизни бывавший на Севере:


К тому же помимо традиционных поморов здесь немало дачников. Помню, как в 2011 году я встретил под Варзугой чету из Сочи, купившую себе летний домик в этой прохладной глуши. В Чаваньгу народ забирается в основном из Мурманской области, и именно для дачников пока наиболее актуальны беломорские рейсы "Еланской" - так, наши соседи по карбасу привезли с собой, натурально, несколько тонн стройматериалов:


Увы, в Чаваньге почти нет красивых изб: гигантские дома-дворы с расписными карнизами и резными наличниками - примета скорее Поверховья вдоль рек, текущих в Студёное море. Здесь людей кормило само это море, скотины они держали немного, а с частыми ветрами в высоком доме не очень-то поживёшь. Поэтому избы Поморья, и особенно Терского - мелкие, приземистые и серые от солёных брызг. Многие обшиты тёсом и подкрашены, а попадающиеся местами резные наличники мне показались если не современными, то советских времён:



А во дворах неизменный атрибут - гирлянды рыбы:

Я было понадеялся, что это самая настоящая сёмга, с которой начиналась тоня - от тихоокеанских лососей она заметно отличается вкусом, и к тому же на нерест ходит в своей жизни несколько раз. Но сёмга идёт ближе к осени, а в июле на Терском берегу время горбуши. Той же самой горбуши, которой годом ранее запомнились мне Курилы - камчатский краб был не единственным деликатесом с Дальнего Востока, который советские биологи акклиматизировали в северо-европейских морях. У кольской горбуши, правда, есть интересное свойство - она нерестится лишь в нечётные годы. Дело в том, что жизненный цикл горбуши - два года, и на Дальнем Востоке уходят из рек и возвращаются в них через год попросту разные рыбы. Здесь пытались акклиматизировать две популяции, но "чётная" горбуша погибла, толком не размножившись, а вот "нечётная" поморов кормит и туристов развлекает до сих пор.

Примета Терского - коптильни для рыбы с характерными деревянными трубами:

Впрочем, судя по тому, что висит на домах, охотится тут умеют не хуже, чем рыбачить:

А о том, что здесь суровый край, говорит хотя бы обувь на крылечках:

Под стенами изб - колёса телег и вездеходов:

Теперь главный транспорт в этих краях - квадроциклы. Вот припаркованы они у сельского клуба, а на его запертой двери мы обнаружили программу мероприятий на лето и расценки охотничьих лицензий. Мероприятия тут сами по себе показательны - концерт ко Дню Рыбака, конкурс огородных чучел, акция "Брось сигарету - получишь конфету", соревнования по волейболу, теннису и бильярду, поход на природу (то есть тут по местным меркам ещё не природа!) и фотовыставка "Образцовое подворье".

Более старое поколение машин - мотоциклы, снегоходы "Буран" (которые и на траве себя прекрасно чувствуют)...

...и нарты наподобие ненецких, лишь чуть более тяжёлые и грубые. Ведь в 19 веке Кольский полуостров стал колонией "евреев Севера" коми-ижемцев, которые преуспели в роли посредников между оседлой Россией и кочевниками-оленеводами её периферий. За морем они подмяли под себя малоземельских ненцев, а затем несколько купцов уехали за Горло и без труда закабалили малочисленных саамов. С Печоры, однако, ижемцы принесли ненецкую традицию оленеводства, которая, сложившись в более суровом климате, и на Кольском оказалась совершеннее саамской. В глубине полуострова ещё осталось ижемское село Каневка, а вот здесь о былом напоминают нарты - вроде и ненецкие, а вроде и другим народом делаются уже не в первом поколении:

Мини-вездеход наподобие канадских "Арго", вместе со снегоходами и квадроциклами давно ставших привычными на наших северах. Я было подумал, что это самоделка "по мотивам", но оказалась скорее отчаянная попытка догнать "только всё же не Россию" - табличка на приборной доске гласит "Вездеход Л-489, №12, Соломбальский машзавод, 1991 г., г. Архангельск". Интернет такую машину не знает, и не удивлюсь, если всего 12 их и сделали, а в Чаваньге валяется последний уцелевший экземпляр:

Большеногая "буханочка" геофизиков:

ЗиЛ-157 из глубин ХХ века:

Кони тут, впрочем, бывают не только железными:

С Дальнего Востока на Кольском акклиматизировали не только рыб и крабов, но и якутских лошадей! В 1988 году военно-транспортный самолёт привёз сюда из Оймякона 14 кобыл и 3 жеребцов, образовавших небольшие табуны у Кузомени, Чаваньги и Тетрино. Дальше эксперимент прервало лихое время, и ныне примета Терского - дикие лошади, пастись впрочем предпочитающие в сёлах. Настоящую якутскую лошадь я ни разу не видел, но успевшую обособиться за пару поколений терскую популяцию иногда выделяют в отдельную "арктическую породу" с не столь косматыми боками и гривой на зависть любой рок-звезде:


Впрочем, главный транспорт поморов - лодки:

Будь то советские (или подержанные скандинавские) мотоботы:

Или проверенные столетиями карбасы:

Большинству из этих лодок на песчаном берегу уже никуда не ходить: не секрет, что рыбак - человек суеверный, а у многих народов холодных морей (вроде ливов в Прибалтике) дурным знаком считалось сознательное уничтожение лодки. Поэтому отходившие своё посудины тут не разбирают и не сжигают, а оставляют медленно ветшать у кромки прибоя. На Терском берегу это поверье если и забылось, то не так уж давно - здесь по-прежнему не редкость такие вот "кладбища лодок":

А вот вполне живая грузовая платформа, которую в прошлом посте я уже показывал с борта "Еланской". "Клава" давно скрылась за горизонтом, однако разбирать груз с утра ещё никто не спешил:

На причале, однако, уже кипела жизнь:

Поморский север, в отличие от куркульского юга, очень легко пережил коллективизацию - промысел в полярных морях и земледелие на скудных почвах нельзя вести в одиночку, поэтому испокон веков здесь существовала система артелей. При Советах они просто записались как колхозы и получили звучные названия, а фатальный удар по Поморью был нанесён их централизованным укрупнением в 1970-х годах. Чаваньга, Чапома и стольная Варзуга пережили это укрупнение как точки концентрации, но даже здесь оно разрушило привычные уклады и вызвало отток народа в города. Колхозы, однако, вполне себе живы, а председатель здесь по-прежнему отец родной - в Варзуге в 2011 году ещё не закончили оплакивать разбившегося двумя годами ранее Святослава Колюжина, а в Чаваньге ответ на любой вопрос знает Андрей Каркарович Рейвзих.

Важнейшие доходы что варзужанский "Всходы Коммунизма", что чаваньгский "Беломорский рыбак" уже давно имеют не с промысла, а с туризма, организуя VIP-рыбалку на укромных таёжных турбазах. Именно они, на самом деле, и определяют лицо нынешнего Терского берега. "Фактории", как тут называют полукустарного вида рыбзаводы, по большей части заброшены, однако непосредственно в Чаваньге работа на фактории кипит, и изменились в ней со времён старых артелей разве что материалы ящиков и перчаток:


Рядом чайки клюют требуху, но можно предположить, что и медведи сюда заглядывают:

На краю села - уголок высоких технологий. Всё это поставили тут несколько лет назад, как и в других деревнях, что мы видели с борта "Еланской". Но ВНЕЗАПНО оказалось, что над Кольским слишком пасмурное небо для солнечных батарей и слишком злые ветра для вертогенераторов, поэтому в соседнем здании, как и прежде, тарахтит дизель.

В Чаваньге ловит мобильник, причём, сколь я помню - "МТС", а не привычный на северах "Мегафон". Мне удавалось слать отсюда смски, но так и не получилось проверить соцсети. У местного дома связи запомнилась беседка, крытая параболической антенной:

Для села у Чаваньги солидная промзона. Вдали от всей инфраструктуры приходится больше полагаться на свои силы, что видимо и не даёт зачахнуть этим деревням:

Если у моря - кладбище лодок, то на сопке - кладбище людей:

С голбецами и тонкими крестиками оно похоже на староверческие кладбища Усть-Цильмы, Мезени или Керженца... На самом деле и в староверческих сёлах, и в этой глуши просто хоронят так, как хоронили до Раскола.

На заднем плане виден мост через Чаваньгу, а за ним - накатанная дорога. И помимо рыбаков в чаваньгских порогах...

...можно увидеть машины. Бездорожность Терского берега - на самом деле весьма условна: да, официально трассы тут нет и никогда не было, но уже в 2011-м в Варзуге меня предлагали за какие-то астрономические деньги довезти в Чаваньгу на ЗИЛе. Потайные турбазы кольской тайги популярны у москвичей и даже иностранцев, и к базам этим "Уралы" да "Шишиги" накатали вполне проезжий путь. Потому и возит сюда "Еланская" лишь туристов и дачников - поморы знают об оказиях, и от Чаваньги до Устья Варзуги ежедневно стабильно проходит по 2-3 грузовика в каждую сторону

Я знал, что в 17 километрах от Чаваньги есть водопад, но местные меня туда ходить отговорили - водопад как водопад, такого дальнего пути не стоит, в отличие от водопада в Чапоме! Водопадик поменьше обнаружился буквально на околице, между песчаной автопереправой и деревянным пешеходным мостом:

Но до чего же скандинавский вид! Всё-таки не зря Кольский является частью Лапландии, и нарвавшись в здешнем криволесье на викингов с рыжими бородами и обоюдоострыми секирами, я бы точно испугался, но вряд ли бы удивился.

Но вместо викингов вдоль порожистой Чаваньги ходят туристы с длинными удочками. Прогулявшись на пару километров вверх по речке, мы встретили несколько компаний со всех концов Необъятной. Самая крупная из них зазвала нас в свою палатку угостить лососевой ухой. Причина их любопытства стала вполне ясна из первого вопроса:
-А вы что, с корабля что ли?
-Ага. Ночью приехали.
-Да мы его видели! Такой красивый, прямо!
Ходить по Терскому берегу пешком нетрудно, но по умолчанию здешний турист ездит на чём-нибудь внедорожном:

Вдоль речки - криволесья, болотца и комья почерневший тины на ветвях, заброшенные туда паводками:

Спутниковая карта обозначала выше по течению ещё один водопад, но мы нашли лишь едва заметные пороги. Зато в лесу прекратило действовать лучшее средство от комаров - морской ветер, и нам пришлось ретироваться поскорее.

Забрав рюкзаки из "Аптеки", мы побрели за скрипучий мост:

Мы примерно знали от местных и туристов, что до первой избы 7 километров, а дальше ещё километров 20 промысловые избы у моря идут буквально одна за другой. Какие-то из них могут быть заняты, но обитатели наверняка подскажут, далеко ли до свободной избы. Значит, рассудили мы, сегодня куда-нибудь да дойдём:

Почти вся Чаваньга с отрогов Седловины. Маленькое село у большого моря, единственное на десятки километров вокруг:

У причала начали разгружать баржу дачников:

Дорога пересекла лётное поле - по пятницам деревни навещает вертолёт, и если нам билет на него стоит 14 000 рублей, то людям с местной пропиской - что-то вроде 2500. Он же привозит грузы, которых хватает крошечным сёлам, а с завозом зерна или топлива выгоднее огромного судна использовать по зиме вездеход. Словом, об отмене беломорских рейсов "Клавы" туристы определённо будут жалеть больше местных...

Одинокий аэровокзал заброшен. Однако у него - резные наличники!

Ещё немного - и Чаваньга бесследно исчезла за сопкой. Мы уходили всё дальше, по тундре, которой называют здесь всё, что не село - и настоящую тундру на сопках, и криволесье на склонах, и болота на дне распадков:

Вот рядом затормозили три мужика на квадроциклах - спросить, далеко ли до Чаваньги. В "Аптеку" ехала смена:

Источник



Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.