gusev_a_v

Categories:

Падение Екатеринбурга

25 июля 1918 года Екатеринбург пал. Красные отступили, к власти пришли господа. Коллаборационисты на чешских штыках. Чехословацкий корпус, если кто забыл, считался автономной частью французской армии. Старые купчихи и жены заводчков встречали чехов по старому русскому обычаю приговаривая:

―Силь ву пле, дорогие гости, силь ву пле... Же ву при, авек плезир... Господи прости…

Как известно, пока в России не установилась власть большевиков, все, за исключением быдла, говорили друг другу «сударь», снимали шляпу, а если видели подлость, то вызывали на дуэль.

Когда 25 июля части Антанты под командованием чешского полковника Войцеховского заняли Екатеринбург, в городе установилась гармония  и порядок. Это подробно описано в книжке Анатолия Герасимова «В колчаковском застенке». Книга издана в 1923 году.

Ситуация о которой повествует Герасимов, началась с того, что екатеринбургский астроном с простой русской фамилией Ябельс держал крупную собаку без привязи и она гуляла по Екатеринбургу и кусала прохожих…

Екатеринбургский судья с простой русской фамилией Штейнгель этого Ябельса оштрафовал. И, как писали Ильф и Петров, «все заверте…»

Цитирую:

"Получив от наробраза, где я заведовал театральным отделом, месячный отпуск, я поселился на даче в Шарташе. На третий день, по приходу белых, был (по доносу} арестован патрулем чехо-словаков.

Насколько нежданные союзники белых, почти не владеющие русским языком, были «не в курсе дела», видно из того, что они, арестовав меня и усадив на извозчика, не знали, куда везти.

И мне самому пришлось помогать им отыскать «штаб белой армии», занявший, как оказалось, нижний этаж советского дома (бывш. коммерч. собрание).

В импровизированном «штабе» ликование и оживление: как всегда бывает в взбаламученном море, мусор выплыл наверх. Каждое ничтожество желает показать себя. Тут и спекулянты, и любители-доносчики и воспрянувшие духом царские офицеры с погонами и орденами. Один из них, увидя меня, под конвоем, завопил:

— А, знаю… Стерегите его — это второй Голощокин.

То и дело вводят новых арестованных.

Слышу слова одного из них, юноши, на вид красноармейца:

— Что это, - протестует, он. - Не дают даже уведомить семью об аресте.

— А большевики разве давали, — доносится ответ. — Бросали в тюрьму безо всяких.

— Но ведь я не большевик, а…

— Левый эсер, что ли? Одна сволочь…

После каких то записей и опросов, ведут наверх, на хоры клуба и здесь встречаю знакомых, как и я не успев­ших покинуть Екатеринбург, или не ожидавших ареста.

Между ними народный судья Штейнгель, проявивший себя в тюрьме образцовым товарищем, мотивы ареста и заключения которого очень характерны.

Когда-то т. Штейнгелю пришлось разбирать дело некоего Ябельса, одного из наблюдателей обсерватории, обвинявшегося в том, что он не держал на привязи свою громадную собаку, искусавшую нескольких граждан.

Дело кончилось тем, что г. Ябельс был приговорен к штрафу, а собаку было предложено держать на привязи. Почтенный астроном не забыл этого и при появлении белых донес на Штейнгеля, как на ярого большевика.

Долго томили т. Шгейнгеля в тюрьме №1 за ябелевскую собаку и, хотя дело без улик создать не смогли, но в конце концов расстреляли во время так называемой «эвакуации».

Всё!



Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.