gusev_a_v

Category:

Маршал Воронов об испанской артиллерии 1936 года

Советские военные, прибывшие в 1936 году в Испанию помогать республиканской армии бороться с мятежниками, поражались странной испанской манере воевать. Это была какая-то причудливая смесь бесшабашной храбрости, беспорядка, в который весомую лепту вносили весьма влиятельные в рядах республиканцев анархисты, и нигде больше в мире не встречающихся способов сражаться.

Одна только манера накануне наступления оглашать приказ о нем по радио чего стоила: «Слушайте, товарищи! Двадцать девятого, на рассвете, появится наша славная авиация и обрушит на подлые головы врага много бомб, она будет расстреливать его из пулеметов. Затем выйдете вы, наши смелые танкисты, и в наиболее чувствительном для противника месте прорвете его линии. А уж затем, не теряя ни минуты, броситесь вы, наша дорогая пехота. Вы атакуете части противника, уже деморализованные, вы будете бить их и преследовать до полного уничтожения»

Ну в какой еще армии мира такое было возможно?

Главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов – один из тех советских военных, что сражались в Испании. Вот как он в мемуарах «На службе военной» описал начало своей боевой деятельности в испанской столице в 1936 году: 

«Батареи, оборонявшие Мадрид, действовали примитивными методами, разрозненно. Надо было организовать централизованное управление, чтобы сосредоточенным огнем бить по наиболее важным целям, наладить круглосуточное наблюдение за противником. Мне приглянулось в Мадриде 16-этажное здание фирмы «Телефоника-Централь», которая владела чуть ли не всей междугородной связью Испании. Какой широкий, должно быть, обзор открывался с крыши этого высотного здания! Вот бы использовать его для командного пункта артиллерии».

С фирмой удалось договориться, правда, ее директор предупредил, что в случае какого-либо несчастья фирма слагает с себя всякую ответственность.

Теперь надо было организовать связь командного пункта с батареями. Тут выяснилось: 

«Республиканская армия не имела телефонных аппаратов и полевого кабеля, поэтому пользовалась городской телефонной сетью. Батареи имели абонентный номер и вызывались через городскую центральную телефонную станцию. Батарейный наблюдательный пункт соединялся с огневой позицией тоже при участии барышни-телефонистки. Если телефон был занят длительное время, то барышня часто подключалась и задавала свой обычный вопрос: «Вы кончили?» Конечно, это не способствовало сохранению тайны переговоров. Впрочем, большинство телефонисток центральной станции горячо поддерживали народные войска и деятельно помогали артиллеристам в их боевой работе. В грозные минуты опасности телефонистки-патриотки с особым рвением следили, чтобы связь работала бесперебойно».

Внезапно возникла финансовая проблема – кто будет оплачивать использование артиллеристами телефонной сети?

Финансовая проблема - она и на войне вещь серьезная. Переводчик сообщил, что за установку телефонов предъявлен счет на довольно крупную сумму. Воронов нашел решение - посоветовал представителям фирмы предъявить этот счет для оплаты военному министерству. Инцидент был тотчас улажен. Командный пункт мадридской артиллерии в 16-этажном здании фирмы «Телефоника-Централь» продолжал действовать.

А советский артиллерист Николай Воронов не переставал удивляться испанской манере воевать. Командование указывало артиллеристам, в какой квадрат и сколько выстрелов нужно сделать за день. Чтобы переменить цели, нужно было письменно»!!!) сноситься с начальником артиллерии всего сектора. О том, сколько раз изменится обстановка на поле боя за время переписки задумываться не было принято.
Был случай – батарея республиканцев продолжала обстрел заданного квадрата, когда ее командир видел густые цепи идущих в атаку франкистов. Но он продолжал стрелять по предполагаемой цели, не перенося огонь по наступающим пехотинцам врага. Испанского комбата можно понять – он опасался попасть под суд за нарушение приказа. Таковы были нравы в испанской армии…

Но особенно потрясло Воронова отношение испанцев к обеду:

«В дни боев под Мадридом я любил нести вахту на башне «Телефоники», откуда удобнее всего руководить борьбой с вражеской артиллерией. Особенно привлекательны были дневные часы - с двух до четырех. Это время обеда. Как ни странно, в эти часы вовсе прекращались боевые действия с обеих сторон. В обеденное время я часто ходил в полный рост по передовым позициям, вне окопов и ходов сообщения и ни разу не попадал под огонь - обед у испанцев был своего рода всеобщим священнодействием. С башни «Телефоники» прекрасно просматривалось оживленное движение во вражеском стане в эти обеденные часы, что помогало нам заполучить немало ценных данных.

Однажды перед обедом, наблюдая с башни «Телефоники» за боевыми порядками фашистских войск, я обнаружил 155-миллиметровую батарею противника, которая, по-видимому, готовилась стрелять по Мадриду. Я показал эту цель командиру батареи, который имел наблюдательный пункт в этом же здании, и помог ему перенести огонь с ранее пристрелянной цели на вновь обнаруженную. Командир батареи экономил снаряды и с моей помощью корректировал каждый разрыв. Вскоре мы отчетливо увидели прямое попадание в одно из орудий противника, а затем и в другое. На позиции фашистской батареи началась суматоха. Вдруг раздалась решительная команда командира батареи:

- Альто! (Стой!)
В чем дело? - воскликнул я. - Почему батарея перестала стрелять?
- Комида! - ответил переводчик. - Обед! Мои увещевания не помогли: командир и все находившиеся с ним немедленно приступили к обеду. Артиллеристы уверяли, что сразу же после обеда фашистская батарея будет добита, она никуда не уйдет - у мятежников ведь тоже обед!

Этот обычай стал меня уже раздражать. Я отказался от предложенного мне обеда и вина и в продолжение двух часов, пока длился обеденный перерыв, непрерывно вел наблюдение за недобитой батареей противника. В конце второго часа к разбитым орудиям подошла грузовая автомашина, в нее погрузили убитых и раненых».

Прервать обстрел вражеской батареи, когда видно прямое попадание в неприятельскую пушку ради обеда – это сильно, такое не всем дано.

И уверенность республиканских артиллеристов в том, что фашисты во время обеда не покинут обстреливаемую позицию, очень показательна.

Ведь Воронов описывал в данном случае бои осени 1936 года. А роковые слова «над всей Испанией безоблачное небо», с которых началась гражданская война в этой стране, прозвучали по радио лишь в июле того же года. То есть привычки у артиллеристов – республиканцев и франкистов (фашистов) формировались в одной и той же армии.

Конечно, продолжался период такой жизнерадостно-опереточной войны лишь несколько месяцев, пока обе стороны привыкали сражаться всерьез, укрепляли дисциплину и избавлялись от привычек мирного времени…

Источник

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.