Анатолий Гусев (gusev_a_v) wrote,
Анатолий Гусев
gusev_a_v

Воспоминания ветерана

Один из постоянных читателей моих "Кратких записок о прошлом и настоящем" поделился со мной воспоминаниями своего отца. Живет он в Подмосковье, но часть его молодости прошла в Первоуральске на Новотрубном заводе. Воспорминания эти краткие, но довольно интресные. С разрешения сына ветерана я решил выложить эти воспоминания в своем блоге. Вот что он пишет...

Весной я окончил РУ-6, на рабочее место не явился, удрал в совхоз-комбинат, работаю прицепщиком на тракторе ХТЗ.
В 1943 г. невмоготу, живу то там, то сям, вши одолевают. Прошу перевод на завод, после некоторой волокиты отпустили, приняли подручным вальцовщика прокатного стана, малый штифель, цех 4.
Отец на костылях. Работа тяжелая – горячий прокат цельнотянутых безшовных труб, смена длится 9 часов. Паек на горячем производстве самый высокий: хлеб 800 граммов да 400 граммов дополнительно, иногда дают американское сало-шпик, 40 граммов – несу домой матери, суп заправить.
И так я работаю до 7 июня 1943 года. В один прекрасный день ложусь спать - утром рано вставать, до места работы 5 километров пешком. Но, увы, где-то около 10 часов вечера приходит милиционер и конвоирует меня в КПЗ.
Утром к начальнику милиции – «а, попался, сволочь!», отвечаю – «работал не в Америке» – «молчать, сволочь!». За самовольный уход из РУ-6 заочно приговорен к пяти годам тюремного заключения. Затем – Свердловск, тюрьма, пересылочный пункт, и по этапу ИТК-19 (ст. Поклевская). Это – городишко Талица, Свердловской области.
Колония смешанная, бараки для женщин и мужчин. Работы, в основном, ведутся для талицкого спиртзавода: разгрузка дров, угля, зерна, муки, земляные работы, сортировка зерна – это в какой-то мере помогало выжить, но все равно позже, после обморожения пальцев ног, я попал в 50%-ную бригаду – «доходяги», где норма выработки была снижена на 50%. Кормежка отвратительная, жиры – комбижир, остальное свиньям на корм годится.
Был у нас культмассовик, Вася Горбатый, так он однажды посоветовал мне написать дедушке Калинину письмо с просьбой заменить мой срок наказания фронтом - "иначе тут и помрешь!".
И вот, 17 октября 1944 г. на место работы нашей бригады (а мы рыли траншею для водопровода) приходит начальник конвоя, лейтенант Попов, и спрашивает – «такой-то есть?», и конвоирует меня в зону. На сборы 20 минут (всё при мне), далее – в контору, где мне начисляют 150 рублей (это почти за полтора года каторги!), и Попов конвоирует меня в военкомат. Там постоянно работает медкомиссия – «годен!», и Попов сдает меня военкому. Получаю хлебные карточки на 2 дня и у меня почти восемь часов до отхода поезда.
Иду на базар и накупаю 1 кг лука, самосад и возвращаюсь к бригаде. Старшина конвоя – добрый дядька, инвалид войны, разрешает попрощаться с ребятами, и я отдаю все, что купил на базаре.
Вечером – паровоз увозит меня в Свердловск. Иду на пункт сбора. На следующий день маршируем в военный городок на Погореловском Кордоне, где проходим санитарную обработку, получаем белье и обмундирование, и я превращаюсь из ЗЭКа в солдата Красной Армии.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments