Анатолий Гусев (gusev_a_v) wrote,
Анатолий Гусев
gusev_a_v

Categories:

Бедный, бедный Николай Романов!



Принято считать, что в годы советской власти Николая II только ругали. Но вот я открыл книжку И.М. Василевского (репрессирован в 1938 году), выпущенную в Петрограде в 1923 году и едва не расплакался, так он жалостливо о страстотерпце пишет.

«Октябрь,1894 года. Александр III умер, как известно, в Крыму. Тело новопреставленного самодержца, грузное и тяжелое тело в бозе почившего Александра III, приходится везти через всю Россию, из Крыма в Петербург.
Эта траурная поездка до такой степени необычна, что на этот раз при дворе успевают забыть о целом ряде сложных предосторожностей, составляющих неизбежный ритуал движения царских поездов.

Эти десятки и сотни тысяч солдат, какие полагается выстроить вдоль рельс на всем протяжении царского пути; эта усиленно-охранная чистка всего населения от маленькой станции с ближайшим волостным правлением и до губернских и столичных жандармских мероприятий; эти „поддельные" царские поезда, какие из предосторожности, с соблюдением всех формальностей, пускались до и после настоящего поезда и т. п., и т.п.,— все это, правда, проделывалось, как и всегда, но проделывалось только формально, наспех, без обычной четкости административного восторга.

Но вот унылая поездка закончена: — тело почившего самодержца уже в Петербурге.
— Честь имею поздравить с благополучным прибытием, — поторопился поздравить нового государя бравый Кривошеин.
— Смирно. Смотреть веселей, — умудрился скомандовать на Невском, при встрече шедшей с Николаевского вокзала траурной процессии бравый ротмистр, будущий диктатор Тренов.

И вот—надо царствовать. Есть огромная, от Белого моря до Черного, раскинувшаяся страна, и есть 150 миллионов верноподданных, которые на что-то надеются, чего-то ждут.
Надо царствовать, надо что-то такое делать, как-то и чем-то проявлять себя.

— Отпустите с миром этого бедного, запуганного, молодого человека. У него есть невеста, которую он умудрился искренно полюбить с того самого момента (загадочные законы психики человеческой), как ему это было приказано суровым отцом. У него есть мамаша, властная и. заботливая, лишь теперь, после смерти сурового супруга выпрямившаяся во весь рост. Дайте ему, этому мирному обывателю, командовать ротой, заведывать полковой швальней, сделайте его бухгалтером или кассиром. И каким же уравновешенным человеком и гражданином, хорошим семьянином, дельным и толковым исполнителем, любимцем окружающих— останется на всю жизнь этот робкий, скромный хорошо воспитанный, голубоглазый 25-летний молодой человек.

— Отпустите его! Дайте ему уйти из дворца, предоставьте ему скромную подходящую должность, и всю жизнь он не сделает никому никакого зла, не вызовет ни малейшего упрека, и, если доживет до революции, — он и после переворота будет скромно продолжать свое дело под надзором комитетов или комиссаров Временного Правительства. И если он доживет до октябрьского переворота, — он,— несть власть аще не от бога, — можно поручиться, не станет и помышлять о саботаже и будет терпеливо стоять в очереди за своим пайком из воблы и восьмушки, и окажется хорошим спецом на службе Рабоче-Крестьянского Правительства, и ни на минуту не помыслит о каком-нибудь заговоре, ему и в голову не придет оттачивать „нож в спину пролетариата".

Но его не отпустили.

С его жизнью, с его существованием, с каждым его словом и настроением были связаны важнейшие интересы придворных сановников, великих князей, камергеров, фрейлин, банкиров, министров, губернаторов, и т. д., и т. д., вплоть до последнего урядника в деревне Голодаевке, до любого помещика, землевладельца из дворян, в селе Неелове. Бедный юноша был тесно зажат в тисках трехсотлетних традиций дома Романовых. Со всеми своими личными намерениями, со всеми планами и помышлениями, он был у жизни в лапах, он был — обреченный.

Тело Александра похоронено—надо царствовать. Есть какая-то внутренняя политика и есть политика внешняя. И ведь он, голубоглазый молодой человек — он „помазанник божий". Нельзя же показать, храни бог, что он растерялся, что он сконфужен. От его державного слова зависит судьба, зависит честь и самая жизнь миллионов. Это он, молодой человек с образованием и опытом зауряд-прапорщика, это он должен сейчас, сию минуту решать в окончательной и категорической форме все вопросы: и о том, нужна ли России конституция; и о том, как держать себя с Германией, с Францией и далеким Китаем; и о том, что нужно крестьянину, жалующемуся на малоземелье („землица маленькая, куренка, скажем, — и того выпустить некуда)"; и чего хотят эти странные люди, рабочие в шахтах Донецкого бассейна и на Ленских приисках в далекой Сибири; и чего требуют от него „свои", все эти „жадною толпою стоящие у трона" люди...

Чем больше вдумываешься в эти непомерно тяжелые переживания обреченного молодого человека, тем более испытываешь странное чувство жалости.
За что?
Нежели, и в самом деле, за грехи отцов?
Он, бедняга, в те времена и по русски-то плохо говорил. Английское воспитание в детстве сказалось настолько сильно, что еще в первые годы царствования Николай II высказывался не иначе, как переводя свои слова с английского.

Даже личная-то свобода оставалась недостижимой для бедного самодержца».
Tags: Россия, царизм
Subscribe

Posts from This Journal “царизм” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments