Анатолий Гусев (gusev_a_v) wrote,
Анатолий Гусев
gusev_a_v

Categories:

Почему заводовладельцы не живут в Первоуральске?

Олигархи и заводовладельцы в Первоуральске не живут. Сейчас, понятно, им в Москве комфортнее, но они не жили здесь и до Октябрьской революции, когда из Москвы нужно было пыхтеть на паровозе. Заводовладельцы не живут в Первоуральске/Шайтанке аж с 9 июля 1771 года. Что случилось в этот день описал Константин Боголюбов в книжке "Атаман Золотой"...




Ефим Алексеевич (Ефим Ширяев - владелец шайтанского завода - прим. А.Г) вернулся в спальню и опять посмотрел в окно. Совершенно ясно обрисовалась человеческая фигура, за ней вторая, третья. Уже не слышно было стука колотушек. Кровь застыла в жилах.
— Катя!
Женщина в ужасе вскочила с кровати.
— Мы погибли, Катя! Надо спасаться. Дом окружают разбойники… Катя! Что делать?
Обмякли и дрожали колени, зуб на зуб не попадал. Ефим Алексеевич умирал заживо. Он совершенно растерялся. Только бы не убили, только бы сохранить жизнь!.. Любой ценой!.. Еще не зная, кто хочет на него напасть, он уже готовился отдать все деньги, все драгоценности. Пускай возьмут дом, Катю, только бы пощадили его. И надо же было связаться с этим проклятым заводом! Недаром же назвали его Шайтанским… Шайтан-лог — чертово место!
— Алешка! — вскричал он.
Кублинский жил в нижнем этаже. Он пришел, встревоженный, и запер за собой дверь на ключ. Шагин и Евграшка тряслись и плакали от страха.
Колокол, висевший около конторы, сполошно прозвонил три раза и замолк. Кублинский прильнул к окну. По плотине бежали несколько человек, вооруженных ломами. Дом был окружен со всех сторон. Слышались крики у ворот.
— Беда, Ефим Алексеевич! Знать-то, весь завод поднялся.
— Что делать, Алешка?
— Надо обороняться… Есть у вас пистолеты?
— Возьмите в кабинете, в ящике стола.
В дверь постучали.
— Кто там? — спросил Кублинский.
— Отворяй, холуй, а то дверь высадим.
Это был голос надзирателя Нарбутовских.
Ширяев в ужасе бросился к лестнице, которая вела на чердак, следом за ним стала подниматься на вышку Катерина Степановна.
Кублинский встал с заряженным пистолетом около двери.
Раздался сигнальный выстрел, послышался звон разбитых стекол, вспыхнули факелы. Начался приступ.

Мастеровые шли тремя группами. Первая во главе с атаманом направилась к господскому дому с тем, чтобы сразу же начать его осаду. Вторая группа под предводительством Мясникова должна была расположиться в саду, чтобы никого не пропускать в усадьбу. Третий отряд повел Василий Карпов к заводской конторе. Он же по пути должен был снять с работы мастеровых молотовой и доменной фабрик.
Когда подходили к дому Ширяева, встретили обоих караульных.
— Куда собрались такой ордой? — окликнул Мишка Харлов.
Вместо ответа Нарбутовских ударил его прикладом по голове и сбил с ног. Максим Чеканов спихнул бесчувственное тело в канаву.
— Собаке собачья и смерть!
Яшу Драного не тронули.
— Ступай, Яша, спать, мы за тебя покараулим.
Старик покорно побрел домой.
Отряд Карпова подошел к конторе. Один из стражников пытался было ударить в набат, но его тут же связали и заткнули рот кляпом. Остальные разбежались, кто куда. Первыми бросили работу мастеровые молотовой фабрики. Они начали громить заводскую контору. С остервенением уничтожали учетные книги, заводские ведомости и реестры. Перед конторой зажгли костер.
— Горите, наши долги! — кричали работные люди, кидая в пламя конторские дела и кабальные записи. Ветер подхватывал и кружил бумажные листы.
Тем временем осаждавшие господский дом обезоруживали и вязали охрану. Толпа росла и росла. Бежали со всех кондов и мужики и бабы. Андрей гирей взломал дверь. В темноте раздался выстрел.
— Алешка! Сдавайся, барский пес, добром, — крикнул Нарбутовских.
— Что на него, на злодея, смотреть? — Чеканов вышиб из руки Кублинского пистолет. Алексей Балдин всадил ему в живот рогатину. Дворецкий повалился, истошно вопя. Шагин пытался спастись бегством, но его повалили и стали бить смертным боем. Евграшка, встав на колени, просил пощады. Аниска выла во весь голос.
— Ну, как, земляки? — спросил Андрей. — Может, оставим его?
— Он вреда нам не делал, — отвечали мастеровые.
И Евграшку пощадили.
Рабочие ходили из комнаты в комнату, но Ширяева нигде не было. Кто-то догадался, что он на чердаке. Западня, однако, оказалась тяжелой и плотной: сколько ни рубили ее, открыть не смогли.
— Выходи, тиран! — крикнул Андрей. — Не выйдешь — сожжем вместе с домом.
Угроза подействовала. Люк приподнялся, и Ефим Алексеевич спустился, за ним слезла и его любовница. Объятый ужасом, в присутствии грозно молчавших людей, он дрожащим голосом стал просить:
— Не убивайте, отпустите меня.
— Тебя отпустить — все одно, что дикому зверю дать волю, — мрачно ответил Нарбутовских.
— Немало ты кровушки нашей попил…
— По двадцать часов заставлял робить…
— А сколько девок испоганил…
— Небось, сейчас и про палку забыл…
— Волоките его на плотину. Пущай народ его судит.
— А жена его тоже заслуживает суда? — спросил Андрей.
— Нет, баба у него добрая. Худого за ней не замечали. Не обижала нас.
Был предутренний час. Солнце еще не поднялось из-за гор, но земля уже полнилась светом. На площади около плотины шумела толпа. Мастеровые и крестьяне из соседних деревень собрались судить владельца Шайтанки. Он стоял на плотине на коленях в исподнем белье, по щекам его текли слезы. С ненавистью и презрением смотрели шайтанцы на того, кто еще вчера внушал им страх одним своим появлением в цехе или на улице. Теперь он был жалок и отвратителен. Мелкая дрожь била его тело: однако, боясь расправы, он все еще надеялся, что помилуют, и, плача, просил:
— Православные! Простите за все обиды и притеснения, какие я вам чинил. Пощадите мою жизнь! Отдам все имущество и уеду с завода.
— А что, Ефим Алексеевич, — обратился к нему Андрей, подойдя вплотную, — будешь ли добр к людям, перестанешь ли мучить их непосильной работой, сечь безвинно?
Ширяеву не дали ответить. Толпа кричала:
— Убей его! Не оставляй живым! Стреляй в него, атаман! Будь он проклят, аспид!
Андрей поднял пистолет и выстрелил в упор. Ширяев ткнулся лицом в землю. Это послужило сигналом. Мастеровые бросились на ненавистного крепостника. Били чем попало, пинали, пока он не перестал подавать признаков жизни. В этот момент от господского дома верхом на коне выехал Мишка Харлов. Он на весь мах проскакал по Проезжей улице, погрозив толпе нагайкой. Вслед ему полетели камни, но Мишка мчался на лучшем жеребце из ширяевской конюшни.
— Ишь, оклемался, сволочь, — промолвил Василий Карпов.
— Жаль, что палача живым выпустили, — сказал Нарбутовских. — Теперь он в городе поднимет тревогу.
Катерину Степановну отправили в Екатеринбург пешком. Она шла по улице мимо толпы, подобрав длинный шлейф.
— Подними выше хвост, ширяевская шлюха, — кричали бабы, — авось, легче будет шагать до города.
Муку, соль, крупу из провиантских магазейнов раздали особо нуждающимся и многодетным.

Восстание перекинулось в Талицу, Подволошную, на медный рудник. Взбунтовался Верхне-Шайтанский завод и даже деревня Нижняя на Чусовой.
Tags: Первоуральск, исторические очерки, краеведение, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

  • Меня переименовали

    Скриншот одного из сайтов. Он не один. Только сегодня заметил, что десятки сайтов поменяли мне отчество. Не знаю почему, но моим…

  • Нападение на СССР в 1940-м году?

    Читаю книжку Ивана Стаднюка «Война» 1974 года издания. Натолкнулся на интересный фрагмент о внешнеполитической ситуации во время…

  • И мысли тихо шелестели...

    Почти в каждом человеке сидит графоман. В одном человеке графоман огромный и буквы из него лезут обильно, словно отходы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment